Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

– Погодите, Дэорхен, все не так просто, – от Силаса не укрылось, что воин изрядно подавлен, хотя и старается держаться непринужденно. – Соберите народ. Пожалуй, то, что я скажу, стоит послушать всем. Как это устроить – я разберусь. В конце концов, с магией я дружу не хуже того, кто величал себя вашим Императором.

Ровэлур кивнул и что-то крикнул на своем языке в сторону. Поручение тут же передали дальше.

Постепенно уцелевшие воины и их командиры начали стекаться к ставке.

Силас глубоко вздохнул, собираясь с духом. Им с Саирой предстояло объяснить целому народу, что только что произошло. И постараться помирить западных с восточными.

«Боги, ну почему, почему Теодор не научил меня говорить перед народом так же гладко, как он это сам умел!»

Речь Силаса Акларийца была долгой. Рассказывать о происходящем вовне и о том, что же за демон занял место Императора пришлось обстоятельно – чтобы услышали и поняли вообще все.

Слушали его в полнейшей тишине. Закончив, всадник добавил:

– А ненавидеть своих же братьев по прихоти мерзкой твари из Пустоты – это непростительное расточительство. Не допустить подобного мы все можем, только объединившись. Вам надлежит быть единым народом. Принцесса Джейн, по крайней мере, была в этом уверена. Я тоже – уверен, что сила народов нашего мира – в единстве.

Точно так же в настороженной тишине всадник покинул силамарскую ставку – но, уже взлетая, услышал поднявшуюся волну одобрительного гула голосов.

– Напрасно ты считаешь, что не умеешь говорить с народом, – заметила Саира.

Силас ничего не ответил, только хмыкнул. Он все равно считал, что не слишком хорош в произнесении речей. К тому же, он подозревал, ему нужно будет говорить еще и с восточными, но этого не понадобилось. Послушав немного военных в ставке короля Леона Мааркана, он понял – здесь как раз ничего особо объяснять не требуется, они уже сами со всем справились.

– От той стороны скоро придут парламентеры, я полагаю. Будьте готовы, король, – только и посоветовал старший всадник, вернувшись к союзникам—победителям. – Если потребуется какая-то моя помощь – я сделаю все, что смогу.

Аклариец оказался прав – имперские посланники первыми пришли в стан победителей, не дожидаясь появления кого-то из восточных у себя. Идущие издалека выделялись – несли привязанные к шесту зеленые ветки. Оставалось только предполагать, что среди опаленных дыханием ранней зимы предгорий эти ветки могли появиться лишь благодаря стараниям магов.

Было очевидно – они шли просить о мире, если не сказать – сдаваться.

Эту мысль озвучил Вердэн.

– Что ж, раз так, – посмотрев издалека на идущих к шатру командования силамарцев, заключил король. – То и нам нет смысла задирать требования и… поступать с ними так, как они хотели бы поступить с нами, обернись сражение иначе.

– Сперва выслушаем, что скажут, – сухо подытожил оказавшийся рядом лорд Уаллэн.

Король Леон согласно кивнул. Он искреннее выдохнул с облегчением, когда своенравный Ардэйх принял его извинения и согласился вернуться на свое прежнее место при дворе, поэтому сейчас дорожил едва ли не каждым словом лучшего своего военного советника.

– Да еще труп самозванца им недурно бы показать, – добавил Вердэн. – Посмотрим, как отреагируют.

С этим тоже были согласны все.

Парламентеры вовсе не выглядели теми, кто пришел качать права. Они и в самом деле пришли просить о милости и снисхождении от победителей – как с изумлением понял Леон, придворные и главы армии Силамара искренне боялись оказаться на плахе.

Вид полурастерзанного демона тоже произвел на имперцев сокрушительное впечатление.

На командующего – лорда Дэорхена – было жалко смотреть.

– Так это все на самом деле, – только и прошептал он, прикрыв глаза ладонью. – И я вел людей на смерть по приказу вот этого вот… выродка?

– У вас были причины сомневаться в моих словах? – Силас, находившийся там же, поразился собственной сварливости, внезапно проявившейся в голосе, и тут же устыдился.

– Нет, всадник, нет, – еще тише сказал ровэлур34 Империи. – Но… лорд Вердэн, вы оказались умнее всех нас, вместе взятых! Боги, как же стыдно…!

– Скорее – подозрительнее и опасливее. Нельзя верить тому, кто перестал узнавать в зеркале самого себя, Д'Инлаш, я это еще тогда тебе сказал, разве не помнишь?

– Я…

– Довольно, – король покачал головой. – С чем именно вы пришли, командующий?

– Мы просим об объединении земель – как до этого всего. В конце концов, у вас всадник, и пророчество исполнилось.

– У нас два всадника, – негромко поправил Вердэн, увидев идущего к ним Амира.

– Так какой же тогда – тот самый? – вставил робко один из сопровождавших лорда Дэорхена.

– Какая разница, – усмехнулся Уаллэн, останавливая жестом собравшегося было что-то сказать Силаса. – Какая разница, если пророчество наконец исполнено?

– Не так важно, чьими руками – главное, сделано. И нам, полагаю, больше нечего делить, – кивнул Леон. – Или у вас что-то еще?

Дэорхен замялся.

– Бумаги и приказы… того, кто величал себя Императором. Столько всего осталось. И столько всего утрясти нужно, разобраться во всем…

– Займемся, – Вердэн коротко кивнул. – Сейчас просто ограничимся тем, что объявим единые законы по всей Гаэли – те, что имели место быть в нашей, Восточной части до сего дня. Если не запамятовали – они не менялись по эту сторону Сизого моря со времен первого всадника Гаэли.

– Да, подтверждаю, так и скажите своим людям, – король Леон ободряюще кивнул.

Силас отметил, что королю—победителю приходится не слаще, чем пришедшим с капитуляцией – но он держится. И держится достойно.

– Хорошо, – кивнул Дэорхен.

– Держите – вам в знак того, что будете говорить с народом от моего имени, – король снял с руки один из перстней и передал его ровэлуру Д’Инлашу.

Парламентеры отвесили глубокий поклон и с тем удалились.

– Что с, э-э-э, падалью будем делать? – наконец поинтересовался молчавший все это время Гилри Конрэй, находившийся тут же все это время.

– Сжечь. Сегодня же, – пожал плечами Леон.

– Завтра. Лучше завтра, король, – посоветовал Амир. – Пусть еще сходят, посмотрят все, кто не верит ничему, кроме своих глаз.

– Да, это будет лучше всего, – добавил Силас. – Амир, мы так и не поговорили же. Ты уделишь мне немного времени?

– Учитель, ну вы… даете! Конечно, уделю, – Амир медленно покачал головой.

– Ты теперь конунг, правитель целого большого народа, мне рассказали. И мне чудовищно стыдно, что в свое время я ничем не смог тебе помочь, – Силас пожал плечами. – Я был бы не удивлен, если бы ты не захотел…

– Аргшетрон, не городите чушь, – поморщился слушавший все это Уаллэн. – Идите уже оба, разбирайтесь в ваших сложных семейных вопросах… исполнители пророчества. Спасибо, всадники. Только не вздумайте между собой ругаться – народ не оценит.

– Вы оба – знак очень важной победы, – подтвердил Вердэн. – Так что да, вам непременно стоит решить все имеющиеся между вами вопросы.

Два всадника переглянулись, Амир негромко засмеялся – и они направились в сторону от ставки командования – разговор предстоял долгий и в самом деле важный.

А после были похороны павших воинов – знатных провожали отдельно, солдат же всех вместе.

Для погибших сложили два огромных общих костра – почему-то, не сговариваясь, западные и восточные выбрали для погребения одну и ту же каменистую площадку на берегу – как раз между двух лагерей, чуть в стороне от поля сражения.

Три дня недавние враги трудились бок о бок – таскали дрова, складывали высокие помосты последнего ложа, приносили бочонки с маслом и смолой. Сперва молча, стараясь не замечать друг друга – а к исходу третьего дня уже и не особо разделяя, к кому обратиться, чтоб испросить помочь.

Амир краем уха слышал, как удивлялся этому вездесущий ученый крайморец – «Я думал, они передерутся заново!» и в очередной раз подумал – надо бы сплавить парня обратно в Краймор вместе с Силасом, когда тот будет возвращаться. Учитель сказал, что вернется в Эллераль не раньше, чем через дюжину дней – ну что ж. И то хорошо. Король, конечно,